- Хорошо. Я вам помогу. Если это возможно. А если у вас… у нас ничего не получится?

- Я всё равно должен вернуться. Я дал слово.

- Если вы и русский, то очень, очень странный, – недоумённо покачала головой Рэйчел. – Очень.

- Россия огромна, Рэйчел. В ней живёт множество народов и рас, не только славяне. И все мы очень, очень разные. И очень похожие. Потому что мы все – русские, несмотря ни на что.

- Нет, вы положительно решили свести меня с ума, – нахмурилась Рэйчел. – Столько всего узнать за одно-единственное утро! Это просто немыслимо.

Нет, нет, испугался Гурьев. Пожалуйста. Вот только не надо влипать со мной ни в какую историю. Я не хочу. Мне это не нужно. Я и так болен.

- А самое немыслимое во всём этом, – ваш туалет, – неожиданно закончила Рэйчел и скептически поджала губы. – Первое, чем нам предстоит заняться немедленно по возвращении в Лондон, – ваш гардероб.

- Он в самом деле настолько ужасен? – забеспокоился Гурьев.

- О, нет, – улыбнулась Рэйчел. – Вкус у вас, безусловно, есть. Но вы были в этом же костюме вчера. А это немыслимо, – Рэйчел вздохнула и покачала укоризненно головой. – Вам разве неизвестно, что джентльмен должен переодеваться? И где вы взяли такую моду – носить часы на запястье? Вы что, авиатор? Или шофёр?

Гурьев улыбнулся. На самом деле он страшно обрадовался. Просто обезумел от радости. Потому что Рэйчел ожила и занялась делом. Ну да, ну да. Вот ты какая, подумал, любуясь ею, Гурьев. Вот как у тебя, оказывается, всё получается. Ты просто выкладываешься по-настоящему, дорогая. И меня это радует.

- И где это видано в наше время – ходить с тростью? – продолжила Рэйчел. – Мода на подобные сувениры закончилась лет двадцать назад.

- Я ужасно старомодный тип, Рэйчел.

- Может быть, у вас там спрятана шпага? – Рэйчел сделала страшные глаза.

- Как вы догадались? – притворно испугался Гурьев. – Целых две!