— Он же не знает чувств, — возразил Горен. — Разве не так?

Крэйг кивнул:

— Верно. Но истина превыше всего, править миром можно, только сохраняя ясный ум.

«Мир без любви», — подумал Горен, и кожа его покрылась мурашками.

— Это ужасная картина даже для шейкана, — заметил его дед. — Если вы, господин дрэгон, стремитесь именно к такой цели, то мы с вами ужасно далеки друг от друга.

— К чему я стремлюсь, не важно, господин повелитель Шейкура. Имеют значение только народы в целом, а не отдельные личности.

Это тоже не очень понравилось Горену. У него вертелся вопрос, как Крэйг столько лет добровольно провел в изгнании, в одиночестве скитаясь до Лара и обратно, но задать его вслух не осмелился и спросил другое:

— Мой учитель, магистр Альтар, утверждал, что после создания мира Стражи больше напрямую не вмешиваются в происходящие в нашем мире события.

— Точно так, — подтвердил Крэйг. — Народы сами несут ответственность за себя и свои поступки.

— Но… Стражи убили нашего предка и прокляли его, после чего возникли мы, безбожники, как вы нас называете. Как же так?

— Твой предок завладел Materia Prima, молодой Горен. А еще он хотел участвовать в творении, попытался сам стать творцом. Это было прямым вмешательством в дела богов, которые, естественно, этого не потерпели.

Горен кивнул. Это было ему понятно. Но он все-таки задал еще один вопрос:

— А еще магистр Альтар говорил, что боги от нас отвернулись и теперь уже недостижимы. Наверное, они больше не хотят нам показываться, ведь после их последнего появления прошло слишком много времени. Хотя день Конвокации может оказаться попыткой вмешаться в их дела, как и затея Малакея заняться творением самостоятельно. Вдруг это им повредит? Но они ничего не делают, чтобы помешать Альянсу тщательно подготовиться.

Темные глаза Крэйга потемнели еще больше.