— Эрминия — сирота, и именно поэтому, когда ваша последняя жена — моя кузина Эллендара — захотела, чтобы рядом с малышом Алариком находился кто-то родственной с ним крови, была прислана Эрминия, ибо она как раз нуждалась в крове. Вы наверняка помните, мой господин, что Эллендара была лерони из Арилинна, и хотела обучить этому искусству Эрминию, поскольку своей дочери у нее не было.

— Я не вижу здесь никаких трудностей, раз ее не ждут любящие родители, — заметил герцог. — С ее рождением связана какая-нибудь тайна или скандал?

— Нет, ни в коем случае; ее матерью была моя сестра Лорна, а отцом — мой близкий друг, телохранитель Хастура Даррен Тьялл. Сестру с Тьяллом обручили, когда им было около двенадцати лет, и когда Даррена убили на границе, она была вне себя от горя. Очень скоро мы узнали, что она носит ребенка от Тьялла. Эрминия родилась на руках моей жены, и та очень ее любила; только поэтому Эллендара с такой радостью приняла девочку здесь, в вашем доме.

— Значит, она — ваша племянница, — подытожил Раскард. — Ее мать жива?

— Нет. Лорна пережила своего жениха меньше, чем на год.

— Тогда, похоже, вы одновременно — и ее опекун и ближайший родственник, а все разговоры о получении «согласия со стороны» — лишь уловка, чтобы отсрочить удовлетворение моей просьбы, — произнес Раскард, гневно поднимаясь из кресла. — Какие у вас возражения против того, чтобы Эрминия стала моей женой, если их не было, когда я женился на вашей кузине?

— Скажу откровенно, — произнес Ренато несколько сконфуженно. — Ваша кровная вражда со Сторном разрослась из костра в лесной пожар; она и раньше была мне не по душе, но сейчас не нравится гораздо сильнее. Я больше не могу добровольно отдавать своих ближайших родственниц замуж в клан, который так погряз в кровавых разборках. — Он заметил, как Раскард стиснул челюсти, и продолжил: — Мне известно, что происходит здесь, у вас в горах. И меня терзает мысль, что Эллендара невольно приняла участие в кровной вражде, поэтому я не хочу, чтобы в нее был втянут еще кто-либо из членов моей семьи.