— Думаю, если б Аларик был действительно мертв, я бы знала об этом, — сказала Эрминия, и суровое лицо герцога просветлело.

— Молю бога, чтобы ты оказалась права, чиа

— Я приду, — ответила она, после чего вновь переключилась на раненого и даже не глянула вслед герцогу Раскарду, когда тот выходил из зала.

Оранжерея находилась на самом верхнем этаже, имела двойные окна и обогревалась несколькими печами, поэтому даже в холодное время года в ней зеленели деревья и цветы.

Герцог Раскард сидел в старом кресле с подлокотниками, глядя на простиравшуюся внизу долину, и размышлял, сколько битв повидала она при его отце. Уйдя с головой в воспоминания, он не слыхал раздавшихся за его спиной легких шагов и очнулся только тогда, когда Эрминия обошла кресло и опустилась на скамеечку у его ног.

— Как Маркос? — спросил он.

— Не буду обманывать вас, дядя, его рана очень серьезна. Стрела пронзила легкое, а когда он вырвал ее из груди, стало еще хуже. Но он все еще дышит, а кровотечение не возобновляется. Сейчас он спит, покой и благосклонная судьба позволят ему встать на ноги. Я оставила с ним Амалию. Она позовет меня, когда он проснется, а сейчас я к вашим услугам.

Голос ее был мягкий, как бы шуршащий, но вполне уверенный. Жизненные перипетии заставили ее рано повзрослеть.

— Скажите, дядя, зачем Маркос поехал по дороге и зачем с ним был Аларик?

— Ты, может быть, не знаешь, но прошлой ночью к нам прокрались люди Сторна и сожгли в деревне дюжину хижин, до следующего урожая у нас будет голод, поэтому наши люди совершили набег на земли Сторна, чтобы добыть пищу и отомстить за сожженные дома. Аларику не надо было идти с ними, водить людей — дело Маркоса, но один из сожженных домов принадлежал приемной матери Аларика, поэтому он заявил, что возглавит поход. Я не мог ему отказать — это дело чести, — Раскард тяжко вздохнул. — Аларик уже не ребенок, я не мог запретить ему делать то, что он считал своим долгом. Я попросил его взять с собой ларанцу