- Говори полными предложениями, Акорна акушла, - вздохнул Гилл.

- Ну же, дорогая, - жизнерадостно проговорила Эва, - тебе будет очень скучно, если ты останешься со своими милями дядюшками, пока они будут заполнять все эти утомительные бумаги. Разве тебе не хочется пойти в детский садик и поиграть в разные интересные игры?

Акорна посмотрела на Рафика. Он еле заметно кивнул; девочка немного расслабилась. Теперь она выглядела не такой настороженной.

- Пойду, - объявила она. - Недолго!

- Вот видите, - поднимаясь, заметила Эва Глатт, - немного элементарной психологии - и вопрос решен. Я уверена, она окажется вполне понятливой и послушной.

- Эта девица, - проговорил Гилл, глядя вслед Эве, уводившей Акорну, полная идиотка.

- Она что-то говорила о детском садике, - заметил Рафик. - Может быть, ради разнообразия Акорне понравится общение с другими детишками. А у меня есть предчувствие, что ближайший час действительно окажется неимоверно скучным...

Пока Гилл, Рафик и Калум с трудом продирались сквозь список вопросов (они, надо сказать, оказались самыми разнообразными, и включали, например, вопрос о девичьих фамилиях бабушек и предпочтениях в области базовых групп продуктов), доктор Альтон Форелль успел с дюжину раз прослушать запись первых слов Акорны.

- Еще раз! - резко бросил он, и его ассистент, Джудит Кендоро, послушно включила запись снова.

- Идиоты, - жизнерадостно заявил Форелль. - Почему они не могли записать все, что она говорила? Зачем нужно было вмешиваться и обучать ее Универсальному языку? Здесь совершенно недостаточно данных для анализа!

- Достаточно для того, чтобы понять, что это одинокий ребенок, зовущий кого-то, кто был ему дорог, - мягко проговорила Джудит. Ей подумалось, что, если она еще немного послушает этот плач и повторяющееся жалобное: "Авви, авви!" - то сама не сможет сдержать слез.

Форелль отключил запись.