Толли открыл окно, чтобы впустить свежего воздуха, и набрал номер администратора. Первая мысль была, что номер ограбили, однако, камера стояла на ночном столике рядом с уокменом и записями Баха. А потом он обратил внимание на ковер. В ворсе были выдавлены буквы О и R, сцепленные точно так же, как на окне кухни Бомонтов. Здесь клерк отозвался, но Толли повесил трубку.

Есть два объяснения, думал он, выезжая из Оксфорда на арендованной машине по Банбери-роуд. Либо Бомонты преследуют его по бог весть каким бредовым причинам, вламываются в номер, и даже подкупают фотомагазин, чтобы испортили его пленку... либо это, что в высшей степени маловероятно, либо правда то, что рассказала ему Марджори Бомонт. А в это он тоже никак не может поверить. Но он хочет вернуться в Стипл-Хейстон: на сей раз при полном свете дня и предпочтительно не в одиночку.

Открыв дверь, Джеральд Бомонт посмотрел с удивлением, но когда он пригласил Толли внутрь, из лонжи вышла его жена и сказала: "Я подумала, вы обязательно вернетесь, профессор."

Толли выдавил вежливую улыбку, сказав, что его камера сломалась, и что ее нельзя починить здесь... но ему все-таки хотелось бы сделать несколько снимков Стипл-Хейстона и не возражает ли Джеральд Бомонт, если?.. Проезжая по сельской дороге, он думал, что это не бог весть какое объяснение, но все же лучше, чем сказать им всю правду. Если за все этим стоит эта парочка, он, возможно, убаюкает их рассказом, и, наверное, они совершат какую-нибудь очевидную ошибку.

Марджори Бомонт спросила: "Это важно для вас?"

"Ну, я обещал себе, что привезу назад несколько снимков старинного дома предков. Конечно, я заплачу, сколько это будет стоить."

"Я с радостью", сказал Джеральд Бомонт, "но лучше нам поторопиться, чтобы застать освещение."

Толли увидел, как посмотрела на него жена - строгим, м в то же время встревоженным взглядом. "Будь теперь осторожен", сказала она. "Только будь осторожен."