Это была первая большая железнодорожная катастрофа, где погибло более сорока человек. Однако, не погибло бы так много народу, если б люди из Стипл-Хейстона позволили помочь им. Здешний сквайр не пустил их, понимаете? Он с самого начала был против железной дороги, потому что она прошла слишком близко к его дому. Когда другие пассажиры вытаскивали раненых из обломков, своим арендаторам сквайр приказал не подходить. "Пусть пользуются своей проклятой дорогой, чтобы спасаться", говорят, сказал он. И прошло более двух часов, прежде чем подошел спасательный поезд, а к этому времени умерли многие, кто иначе мог выжить. Вы видели, где они похоронены, на том церковном кладбище. Сквайр пытался не допустить и это, но приход решил иначе. Две могилы под старым вязом хранят тела тех, кого так и не опознали, мужчину и женщину. Говорят, их видят в каждую годовщину катастрофы, они бродят по путям."

Толли улыбнулся: "А вы их видели?"

"Я и близко не подхожу в такие ночи, да и в любые другие тоже. Даже в самые лучшие времена там - печальное место. У меня ощущение, что там что-то не успокоилось."

Джеральд Бомонт сказал: "Я не склонен верить в духов и во все такое, но факт, что Марджори там как-то раз упала в обморок, и больше туда ходить не хочет."

"Это - женщина, мне кажется", сказала Марджори Бомонт очень тихо, словно сама себе. "Так обычно и бывает."

Ее муж сказал: "Вы об этом ничего не знали, профессор Толли?"

"Нисколько. Мой дед не обмолвился ни словом о том, что случилось в поместье. Что он родом из Стипл-Хейстона, я узнал лишь потому, что отец сохранил документы о натурализации. Это почти все, что он оставил в наследство семье."

Были еще и деньги, но большую часть промотали еще до того, как он родился, остальные потеряны при крахе Уолл-Стрита. Все, что Толли унаследовал, это аппетит к роскоши и беззаботное отношение к деньгам; обвинения экс-жены в безрассудных тратах язвили, хотя другие ее обвинения нет, потому что Толли знал, что первые - это правда. Он всегда хотел больше, чем мог себе позволить.