В его больном мозгу замелькали фантастические видения: через пропасти и бездны, словно невидимые нити, протянулись нейтринные потоки, соединяя людей, камни, львов, рыб, океан, звездные системы...

Он думал: "Я связан с людьми только этими потоками и проклятой болезнью, припадками безумия, которым болен весь мир".

Ему представил мир в последнем припадке - клокочущие воды, бафовые падающие тучи, взлетающие деревья и куски зданий. Конец всего живого на планете. Останется только регистратор, спрятанный в глубоком подземелье, пляшущий фиолетовый луч и бесконечная лента, на которой записаны варианты сочетаний - всего, что было...

Голова Хьюлетта раскалывалась на части. Он понял, что на него надвигается неумолимое, что припадок не предотвратить. Страшная необузданная ярость овладела им. Что здесь делает эта женщина? Почему кричит ребенок? Почему кричит ребенок, который не должен был родиться?!

Эми увидела его судорожно сжатые кулаки, прыгающий кадык. Ей стало страшно наедкне с ним... Она подошла к приемнику и включила его.

Борис повернул регулятор, и центрифуга запела. В окошке он видел кривую осаждения молекул.

Мимоходом взглянул на Евгения. Последние несколько дней тот был непривычно серьезен. Иногда его губы слегка шевелились, как будто он беседовал с самим собой.

Взгляд Бориса встретился с долгим рассеянным взглядом Евгения.

- Мне нужно поговорить с тобой и профессором, - неожиданно оказал Евгений. - Зайдем к нему сейчас же...

Борис пожал плечами, но послушно пошел за товарищем.

"Сопротивляться бесполезно, - думал он. - И так же напрасно гадать, что скажет сейчас этот сумасброд. Может быть, придумал что-нибудь дельное, но равные шансы, что выложит новый анекдот или выскажет свою гипотезу о фотонной ракете".

В присутствии Евгения профессор становился подчеркнуто официальным. и занятым. Но когда Евгения хотели забрать в другую лабораторию, не отпустил. Увидя его, профессор принял начальственный вид и голосом занятого человека произнес: