Эми подошла к нему, щипцами взяла несколько ломтиков хлеба и стала готовить гренки к вечернему кофе.

- Почему ты не идешь взглянуть на Кена? - спросила она.

- Через несколько дней я иду в психиатрическую, ты ведь знаешь, угрюмо ответил он.

Он почувствовал, как участилось ее дыхание. Потом она на миг задержала вдох и сказала со спокойной уверенностью:

- Тебя вылечат. Ты и сам это знаешь.

Он не ответил. Эми умела не верить в то, во что ей не хотелось верить, и сохранять надежду. Она никак не мопла понять, что с ним все кончено. Но это ее дело...

Он ощущал ее присутствие. Он ждал, чтобы она ушла. Тишина становилась хрупкой, рассыпчатой, как просыхающий порох...

Очевидно, и Эми почувствовала это. Она жалобно попросила:

- Посмотри на меня, Хью, взгляни только...

Он сделал усилие над собой и повернул к ней лицо с неподвижными смещенным зрачкамш неправильной формы, похожими на два кусочка угля. Но и теперь в глубине его глаз мерцало отчаянное любопытство, словно он уже думал о себе в третьем лице и жадно наблюдал за этим третьим, ожидая, что еще случится...

Она заметила это и тихо, с восхищенным удивлением сказала:

- А ты настоящий ученый, Хью...

Он улыбнулся - на один только миг - и она, осмелев, подошла к мему совсем близко. Неизвестно почему, он запел полуироническую детскую песенку "ы будешь ученым, Джонни". Эми засмеялась:

- Я пела ее про себя, а ты подхватил.

Он подумал о нейтринном излучении, принесшем ее песенку, и отчего-то захотелось, чтобы эти невидимые лучи можно было нащупать рукой и чтобы они оказались такими же мягкими и шелковистыми, как волосы Эми или кожа Кена.

Это состояние продолжалось несколько минут, но тут же он взял себя в руки. "Не раскисай! - приказал ом себе. - Иначе тебя опутает лживая надежда и ты наделаешь глупостей, на которые не имеешь права".

"Мы все одиноки, как листья на одном дереве, - думал он. - Мы созданы такими с самого начала".