К нему подошел Камаль. Великан криво улыбнулся горбуну и, взяв его за плечи, крепко прижал его к ложу. Эйджер почувствовал, что молодой человек с такой же силой прижал его колени.

Затем наступила агония. Врач оказался прав. Эйджера пронзила такая боль, какой ему никогда прежде не приходилось испытывать. Он закричал, его тело изогнулось дугой над ложем, и крик повторился. Под ним раскрылась всепоглощающая темнота, и он почувствовал, что падает в бездну.

Доктор Трион вышел из комнаты, сокрушенно качая головой:

— Не знаю, Камаль. Просто не знаю.

— Он спас мне жизнь, — сказал Камалю Линан.

— Он спас жизнь нам обоим, — отозвался Камаль, не отводя взгляда от горбуна. — Вам просто повезло нынешней ночью.

Линан промолчал.

— Вы не должны больше этого делать.

— Чего я не должен делать?

Камаль повернулся к нему.

— Вы знаете, о чем я говорю, — произнес он, и в его голосе послышались гневные нотки.

— Я ухожу из дворца…

— Тайком выскальзываете из дворца, — поправил юношу Камаль.

— … тайком выскальзываю из дворца едва ли не каждую ночь вот уже почти год. Ничего подобного до сих пор не случалось.

— Вам известно, что я долго мирился с этими вашими отлучками, потому что считал вас уже взрослым молодым человеком, которому необходима определенная свобода действий, — однако за последний месяц я не раз просил вас прекратить ваши ночные вылазки.

— Без всяких оснований.

— Без оснований! — возмущенно воскликнул Камаль и с беспокойством взглянул на Эйджера, испытав чувство вины из-за собственного выкрика. — Вы не хуже меня знаете, каковы эти основания.

Тут он схватил Линана за плечи и взглянул ему прямо в глаза.

— Ваша матушка королева при смерти. Ее душа может прожить в ее теле еще неделю, может быть, еще месяц, а может быть, и год, но может случиться и так, что она отлетит от королевы сегодня ночью. В Кендре уже давно неспокойно: стягиваются противоборствующие силы, чтобы начать решающую схватку, и Двадцать Домов — не исключение.