— У Двадцати Домов нет причин для ненависти ко мне, — слабо запротестовал Линан, заведомо зная, что говорит неправду. — Моя мать — Ашарна, королева Кендры. Я один из них.

— А ваш отец был простым человеком, которому удалось стать генералом, и его матерью была невольница из четтов. Так что у Двадцати Домов имеются веские причины для того, чтобы убрать вас с дороги прежде, чем королева умрет.

Линан отвернулся, всем своим видом показывая, что не желает больше слушать. Камаль тяжело вздохнул и наклонился над Эйджером, поправляя его повязки.

— Рана все еще немного кровоточит. Да и огонь скоро потухнет. Я принесу еще дров.

— Надеюсь, что эта рана не станет кровоточить целых два года, подобно его последней страшной ране, — произнес Линан и тотчас же пожалел о сказанном. Ему вовсе не хотелось, чтобы его слова прозвучали так бессердечно. Однако было уже поздно, и Камаль бросил в его сторону свирепый взгляд.

— Будьте столь любезны и присмотрите за ним, пока меня не будет, — мрачно буркнул он и вышел.

Неожиданно разозлившись, Линан попытался вспомнить о своем королевском достоинстве, однако он оставался один в комнате, и не было никого, перед кем он мог бы проявить высокомерие, так что он вынужден был вернуться к реальному положению вещей. Он с горечью подумал о том, что делал на самом деле. Камаль заслуживал лучшего отношения к себе. И кого он в конечном счете хотел надуть? Его королевское достоинство могло по праву сравниться с большой навозной кучей, в отличие от его старших сводных братьев, в жилах которых текла голубая кровь, потому что они были рождены Ашарной от ее первых двух знатных мужей. Камаль был прав, ему не суждено было добиться истинно высокого положения при дворе.