Что дальше?

Туго перетянутый розовой лентой белоснежный сверток, маленькое, сморщенное личико с мышиными глазками, пузыри из беззубого рта… Это тоже оставим.

"Иди ко мне, моя маленькая! Не бойся!" – и существо в ползунках и распашонке, хитро усмехнувшись, делает свой первый неуверенный шажок… Тоже надо.

Так, а в промежутках между кадрами растущего ребенка мы вставим крупным планом родителей – пусть Анна Степановна посмотрит, какой была в юности ее мать. И отец. Особенно – отец. Отца надо побольше – он умер, когда Анечке было всего шесть лет. Может быть, у нее остались какие-то детские воспоминания, фотографии, но это все – не то по сравнению с голограф-записью, дающей эффект непосредственного присутствия…

Вот отец подбрасывает девочку к самому потолку, и она радостно визжит от восторга и страха… Вот он учит ее азбуке по кубикам… Вот они гуляют в лесу, и пятилетняя девчушка с длинными косичками доверчиво держит за руку невысокого мужчину с ранними залысинами…

А вот смерть и похороны отца – не надо… Это мы уберем. Поменьше отрицательных эмоций старушке.

Что там дальше?

Ага, все как полагается. Первый раз – в первый класс… Первая учительница, первая, самостоятельно прочитанная книжка… Первое сочинение… У этой девочки с большими бантами в косах пока еще все в жизни – первое. Стандартный набор ситуаций. Первая школьная влюбленность… Записочки, встречи на большой перемене и после уроков, слезы в подушку перед сном… Выпускной вечер…

Что еще?

Женский лицей, экзамены… Лекции, доценты, профессора… Подружки, наряды, театры… Традиционный набор обычных житейских эпизодов. Радости и огорчения, надежды и мечты – все это давным-давно осталось позади, за плотным занавесом прошлого.

Итак, имеем мы более-менее качественного материала на двадцать минут непрерывного показа. Маловато будет… Надо добрать еще хотя бы на полчаса. Только откуда взять яркие события? Нет в пресной жизни Анны Степановны ни роковых страстей, ни трагичной любви "до гроба", ни супружеских измен… Все заземлено и постоянно упирается в быт.