Говорил Ингвар сбивчиво и с искренним беспокойством, и Вальдемар невольно почувствовал себя задетым за живое. Он даже бифштекс жевать перестал.
– Тебе хорошо, Ингвар, – сказал он. – Ты-то все с историей дело имеешь. Где, кого ни возьми – личность, куда ни сунься своим операторским носом – всюду войны, интриги, страсти исторические кипят… А вот как быть, например, мне, если я должен подготовить выжимку из хроники рядового гражданина, который, как говорится, "не был, не участвовал" и так далее? Который прожил свою жизнь, как тот самый чеховский обыватель с зонтиком и в калошах? Что ему показать перед смертью? Какие великие события?.. А не покажешь – рекламаций потом от родственников не оберешься!
– Не согласен с тобой, Вальдемар, – заявил Джалма. – Был такой раньше психолог, Виктор Франкл. Так вот, он считал, что жизнь любого человека – своеобразный урок для человечества. Даже самых закоренелых негодяев и преступников, потому что результат со знаком "минус" – тоже результат, который нужно учесть и стараться не допустить в будущем. По-моему, то же самое относится и к нулевому результату…
– А вы что скажете, ребята? – обратился Арбо к Руслану и Ингвару.
Он ожидал услышать от "историков" какой-нибудь дельный совет, но Киреев только буркнул неизвестно кому: 'Ты это… не того… ты не прав, старичок" и принялся доедать остывшее жаркое, а Дзенга зачем-то стал пересказывать (уже не в первый раз) легендарную среди операторов-референтов историю о том, как один юноша, будучи с детства слепым инвалидом, прикованным к постели, отравился какой-то дрянью, но с таким расчетом, чтобы хотя бы перед смертью "посмотреть" на мир посредством биокристаллов… "Вот это была проблема – так проблема!", закончил свой рассказ Ингвар.
Вальдемар вздохнул. Весь этот застольный треп, как и следовало ожидать, ничего, кроме споров и ерничества, не давал. Проблемы Анны Кучеровой за него все равно никто не решит. Оставалось попробовать использовать Комбинатор. Хотя это электронное устройство было предназначено для устранения технических дефектов записи, поговаривали, будто с его помощью можно выполнить любой монтаж – вплоть до настоящего кинофильма. Принцип его действия был таким же, как и в компьютерной мультипликации, только обрабатывались не рисунки, а голографические снимки…