Она не знала, что такое «нетривиальное впечатление», но, кажется, догадывалась. Надо будет в словаре посмотреть для уверенности.

— Каких таких попугаев?! — удивился Андрей Петрович.

Бабушка кратко пересказала ему историю с Визирем. Филин помрачнел и задумался.

— Впечатлительная какая птица, — сказал он наконец довольно озабоченно. — Будем так считать. А как имя-отчество моей нелюбезной коллеги? Та-ак… — протянул он, услышав ответ, и почему-то посмотрел на Бабушку с глубокой укоризной. — А со старыми друзьями посоветоваться, а, Наталья? Сколько они уже занимаются — надеюсь, недавно?

Бабушка вдруг опустила глаза и втянула голову в плечи, а Лиза, увидев это, с усилием закрыла разинутый от изумления рот.

Филин продолжал:

— Ладно, предположим, что напортить ничего не успели. Значит, Гертруда Генриховна и ее новый попугай Визирь… И какого он цвета? Ах лазоревый? И говорящий? Ну, тогда с ними обоими вообще все ясно. Явились, значит. — Пробормотал он себе под нос и продолжал:

— Да, ходить к ней нашей Лизе, пожалуй, больше не стоит. Совсем не стоит. Расстались — и точка… Наталья, душа моя, нальют ли в этом доме чашку чаю? — добавил он совсем другим тоном.

Потом они долго пили на кухне чай с замечательным тортом, оправдавшим все, даже самые смелые ожидания, сырниками и яблочным пирогом, который Бабушка шутливо называла «наш ответ Чемберлену». Лиза скромно сидела в своем уголке, воздавая должное вкусностям и почти не участвуя в беседе взрослых. У нее было новое занятие, казавшееся ей лучше любых взрослых разговоров: она слушала, слушала, слушала звуки, на которые раньше не обращала внимания — шепоток оседающих взбитых сливок, чмоканье пузырьков в закипающем чайнике, стеклянный шорох песка в сахарнице, шелковый шелест снегопада за окном, бархатный перестук кошачьих лапок на карнизе. Да уж, «никто не объяснил», а сама она раньше почему-то не додумалась…