Спала Лиза в ту ночь отвратительно. Бабушка, должно быть, тоже, поскольку обе не услышали утром будильника, и Лиза в результате влетела в школу за минуту до звонка, не успев окончательно проснуться. Школа была непростая — гимназия, да ещё и с историей, а к тому же в последнее время директору захотелось, чтобы во вверенном ему учебном заведении было очень красиво. Красоту он понимал по-своему, так что некогда просто мраморная лестница стала беломраморной и очень скользкой, появились странноватые лампы в виде перламутровых шаров на высоченных серебряных ножках, новая мебель тоже сияла белизной и никелем, так что Лиза теперь точно знала, как выглядел дворец Снежной Королевы. Общую картину удачно дополняли зеркала, сквозняки и нерадивые батареи, а искусственные фикусы в кадках никого не могли обмануть. Лиза огненным вихрем пронеслась по этому ледяному царству, ловко перепрыгнула традиционно подставленную Костей Царапкиным по прозвищу Цап-Царапыч ножку (это была минимальная пакость с его стороны) и уткнулась носом в живот соседки по парте Ляльки Шевченко.

— Лизка! — драматическим шепотом воззвала Лялька вместо приветствия. — «Май Флэт» сочинила? Дай списать!

— Дать-то я дам, — ответила Лиза, роясь в рюкзаке и пытаясь отдышаться. — Лялька, чучело ты, моя квартира-то тебе не подойдет! Что же нам делать?

Лялькины глаза-озера немедленно наполнились слезами. Лялька была несчастным человеком. Попробуй-ка поучись английскому в престижной английской школе, когда тебя учит собственная мама, она же завуч, она же тигрица позубастей Горгоны Медузовны! Лялька боялась свою маму до икоты, похоже, с самого рождения. Впрочем, Ульяну Сергеевну боялись все, кто ее видел, даже Лиза, которая Бабушкиными стараниями знала английский гораздо лучше всех в классе. Лялька, высоченная, уже сейчас почти с маму ростом, медленная, томная, на уроках английского цепенела, как кролик перед удавом, и решительно ничего не могла ответить на мамочкины вопросы. Да и кто, как не родная мать, может точно знать, приготовил ее ребенок уроки или нет? Оставалось надеяться, что злая англичанка Ляльку сегодня не спросит. Что ж, надежда умирает последней.