— Иди-иди. — Донесся из-за спины голос отличника Левушки. — И к Саблезубой сходи, Гарик, не забудь. Расскажи ей все на своем хорошем английском языке! Тогда она тебя на следующем уроке точно спросит…

— Да-да, — ухватилась за соломинку Лиза. — Ты ведь так хотел к доске, а она никого не вызвала? Ой, беда-беда, огорчение, пожалейте несчастненького Горшкова…

Совместными усилиями враг был деморализован и рассеян, но слово «гипноз» не давало Лизе покоя: «Горшков же дубина стоеросовая! Он же ничегошеньки сам выдумать не может!»

После уроков Лиза, все еще взволнованная странным происшествием, вышла на набережную. Она на ходу застегнула рюкзачок и зажмурилась: сквозь рваные облака били лучи солнца. Сегодня настроение у погоды явно поменялось к лучшему — настырного ветра не было и в помине, а солнце даже пыталось пригревать, несмотря на то что в ноябре ему этого делать вроде бы и не полагается. Под ногами, правда, по-прежнему хлюпало и чавкало ничуть не меньше, чем накануне, но Лиза, воображая себя вчерашним котом, ловко обходила лужи и с удовольствием подставляла свои веснушки солнышку.

«Горшков все-таки редкостный дурак… Здорово, что Ляльку так и не вызвали. А то она всегда так ревет после английского… Правда, странно как-то получилось, — размышляла Лиза, перепрыгивая через очередную лужу. — Саблезубая прямо заснула над журналом…» И тут Лиза остановилась как вкопанная: «Неужели… неужели все-таки это я ее усыпила, как Визиря? Но я же ничего не делала! Честное слово! — мысленно оправдывалась она неизвестно перед кем. — Мне просто Ляльку жалко стало. А Саблезубая сказала: "Что ты делаешь, перестань!" Что же я делала? Ну, барабанила по парте…» У нее появилось странное чувство, как будто она изо всех сил пытается решить сложную задачку, а решение где-то совсем рядом, но все время ускользает. Лиза замотала головой, так что шапочка чуть не слетела с непокорных волос, и поудобнее перехватила мешок с физкультурной формой. Сегодня даже физкультура проскочила как-то незаметно, наверно, потому что не было ненавистной эстафеты.