— Девочка, ты зачем трогаешь скульптуру? — строго спросила она.

— Я не трогаю, — испуганно отозвалась Лиза. — Я просто… я снег счищала.

— А на газон зачем залезла? — продолжала настырная старушка.

Лиза хотела было возразить, что все равно почти зима и на газоне ничего не растет, но, по счастью, обладательница ридикюля заметила неподалеку еще каких-то нарушителей и, забыв про Лизу, поспешила восстанавливать порядок. А Лиза, которая больше всего на свете не любила оправдываться перед такими вот старушками, подобрала мешок с формой и помчалась прочь.

…Она перевела дух только на Петроградской. С карнизов звонко капало, сосульки сверкали, как бриллианты, а из водосточных труб время от времени с грохотом рушилось ледяное крошево. Приходилось то и дело задирать голову и проверять, не целит ли тебе в голову очередная сосулька. И тут Лиза снова услышала какой-то голос, нет, даже два — скрипучие и сварливые, они громко переругивались где-то вверху:

— О, глянь, рыжая идет. А давай ей на голову бабахнемся?

— Да ну, висим себе и висим. Солнышко, высоко, красивый вид… Бабахнешься — разобьешься, а тебе что, жить надоело?

— Так ведь все равно потом когда-нибудь или упадем, или растаем. Давай хоть напакостим кому-нибудь напоследок, а?..

— Отстань! Дай повисеть спокойно!

— Ага, спокойно, как же! Щас ка-а-ак придут эти, с лопатами да ломами, да ка-а-ак стукнут тебя — мокрого места не останется… Вон, смотри, бабулька ковыляет, давай на нее свалимся, а?

— Слушай, ну что ты пристала?! Мало того, что у тебя из носу каплет, так еще зудишь над ухом!

— Это где же это у меня нос, а у тебя уши, а?! Ну все, ты как хочешь, а я прыгаю! Счастливо оставаться!

Лиза так заслушалась, что едва успела отскочить в сторону: одна из двух переругивавшихся сосулек (а это были явно их голоса) внезапно оторвалась от карниза, на котором ее удерживало какое-то чудо, и с грохотом разбилась на мелкие кусочки прямо перед Лизой.