— Ничего себе! — громко сказала Лиза в полном изумлении, на всякий случай отскочив к краю тротуара.

В тот день ей долго не удавалось сосредоточиться на уроках. До самого вечера она просидела над тетрадками и учебниками, мечтательно глядя в окно и заново переживая сегодняшние события. Ей и в голову не приходило, что дальше будет еще интереснее…

* * *

— Не хорохоришься больше, — произнес в кромешной темноте голос, который был хуже любых слов на свете. Принадлежал он очень высокому сутуловатому силуэту, понемногу обрисовывавшемуся в темноте. — Что, дома оказалось не так уж уютно, а?

Если бы второй голос прозвучал, он оказался бы молодым и очень тихим. Но пленник не сказал ничего.

— И что, помогла тебе твоя ученость? — продолжал первый голос. В нем был холод непроглядной зимней ночи, и каждое слово падало, как тяжелый камень в бездонный колодец тьмы. — Может быть, ты стал так мудр и сведущ, что сам найдешь отсюда вход в твою разлюбезную Библиотеку? Попробуй. А?

Пленник молчал.

От темной, закутанной в чёрный плащ фигуры исходило невыносимое ощущение леденящего холода и чудовищной силы.

— Все книги на свете, — глумливо протянул голос. — Тоже мне драгоценность. Осталось совсем недолго, дорогой мой, — скоро никакие книжки не будут тебе нужны. Если, конечно…

«Зачем он тратит на меня время? — подумал пленник в тоске. — Хотя он же бессмертный… он думает, что он бессмертный… это моя жизнь уходит по капельке…»

— Да, кстати, добавил голос почти вкрадчиво. От этой вкрадчивости мурашки пробежали у пленника по спине. Я разыскал твою сестру. Бедная сиротка.

Пленник чуть шевельнулся и немедленно отругал себя в мыслях за это малодушие.

— Как ты понимаешь, она мне особенно не нужна, — бросил голое почти равнодушно. Его обладатель пошевелился со странным шелестом, напоминавшим шорох сухих листьев.