Вообще-то мои бы этого не одобрили, особенно бабушка, — Лиза попыталась представить себя летающую сильфскую бабушку и едва сдержалась, чтобы не захихикать, но тут Дален грустно нахохлился и добавил: — Хотя вообще-то понятия не имею, когда и как я теперь домой попаду… и попаду ли вообще, — он задрал голову и с такой тоской посмотрел в ярко-голубое небо, что Лизе стало его ужасно жалко. Он выглядел таким несчастным… и потом, за ним, кажется, и в самом деле охотились… и, наверно, когда у тебя крыло сломано, это ужасно больно…

— Ты обязательно доберешься домой. Я тебе помогу! — она постаралась придать своему голосу убежденность, хотя в глубине души не очень-то верила в то, что говорила.

— Это ты — мне — поможешь? — недоверчиво воскликнул он. — Интересно, как?

— Ну, если ты мне скажешь, где ты живешь…

— Наверху, — сильф пожал плечами и снова скривился от боли. — Только мне туда теперь нипочем не попасть.

— Почему? — спросила Лиза, пытаясь сообразить, что он имеет в виду под «наверху».

— Ой, какая ты все-таки дурочка! — возмутился сильф. — Ну подумай сама — летать-то я не могу! И ходить я не привык! И стража повсюду рыщет. А еще гоблины шмыгают — они нас не любят. Они, конечно, мелкота, но покусать могут еще как! Я-то думал, посижу немножко, очухаюсь, что-нибудь придумаю… Ну вот, я сижу-сижу, а крыло все больше болит… А мне же ночью никуда нельзя — мы по ночам летать вообще не можем и потом, тут ночью мышекрысы…

— Какие еще мышекрысы?! — не выдержала Лиза, которая вообще-то всерьез обиделась на «дурочку» и уже хотела уйти.

— Какие-какие, — буркнул Дален. — Я их близко не видел, но… они жуткие. Здоровенные такие, черные, с крыльями и свистят… Не знаю, откуда они взялись, но почему-то они нас ненавидят. Как по ночам начнут летать, так нарочно крыльями задевают — у нас уже половина домов вдребезги. — Он поймал недоумевающий взгляд Лизы и терпеливо пояснил: — Дома-то хрустальные, их для нас давным-давно гномы выдували… — Тут он уставился на Лизу в упор, как будто только сейчас увидел ее, и внезапно спросил: