Может быть, Гертруда Генриховна так испугалась из-за своего Визиря? Но ведь он сразу вспорхнул обратно на жердочку! И вообще Визиря Лизе совсем не было жалко. На диво мерзкая птица. Раньше Лиза его у Гертруды Генриховны не видела, — должно быть, он появился здесь всего день-два назад, и без него было значительно лучше. Мало того, что перед началом урока этот попугаище, неслышно подлетев к Лизе в темном коридоре, вцепился ей в волосы и пребольно клюнул в темечко, и хорошо еще, что кудрявая Лизина грива несколько смягчила удар! Так к тому же весь урок птица, водворенная в новенькую клетку, не мигая, глядела на Лизу круглым коричневым глазом, отчего у девочки дрожали руки и даже порвалась струна. Нет, Визиря Лизе совсем не было жалко.
— Звук у вас отвратительный. Словно кошку за хвост дерете, — продолжала между тем Гертруда Генриховна, и Лизе вдруг подумалось, что эта идея Гертруде не совсем отвратительна. — Смычок вы вообще не знаете, как держать. И не советую вам искать другого педагога. Ничего у вас из этого не выйдет. Всего вам доброго. Попытайте счастья на другом поприще. — Все это она говорила, тесня Лизу в прихожую, к куртке и ботинкам.
— Всего добррого! — донеслось из-под платка. — Прроваливай! Ррыжая мымрра! Кошмаррр! Скррипачка! Виррррртуоз!
— Довольно, Визирь! — прикрикнула на него Гертруда Генриховна. Она так торопилась выставить Лизу вон, что даже самолично принесла из комнаты папку с нотами и скрипичный футляр.
— Ваш папа, Лиза, — не унималась она, — ваш папа, Лиза, был бы вами очень и очень недоволен!
Этого ей говорить вовсе не следовало. Лиза застегнула последнюю пуговицу, взяла рюкзак, футляр и папку и вышла за дверь, гордо задрав конопатый нос. Однако на темной лестнице закипавшие слезы пришлось уже вытирать варежкой.
«Жаба, — думала Лиза. — Жаба Горгона. Нет, не жаба. Жабы не бывают такие тощие и черные. Ящерица». Она несколько утешилась, представив себе, как дома доберется до верхней полки книжного стеллажа, достанет любимую энциклопедию Брэма и подыщет там на цветной вклейке подходящую рептилию. Обычно от этого ей становилось легче.