Никогда в жизни ей еще не было так плохо, и поэтому, забыв о Бабушкиных наставлениях, она решила пойти проходными дворами, которых на Петроградской великое множество. «Может, там хоть ветра нет…» — подумала Лиза.
Но, похоже, ветер собрался преследовать Лизу до самого дома. Он упорно гнался за ней, выскальзывал из-за угла, забегал то слева, то справа, а потом поставил Лизе подножку, она споткнулась и с размаху наступила в лужу. Ботинок мигом наполнился холодной водой, а Лизины глаза — слезами. Она свернула на какую-то полузатопленную детскую площадку, плюхнулась на поломанные качели под выщербленным пластиковым козырьком и уже не пыталась больше сдерживать рыдания: все равно ее распухший нос и покрасневшие глаза никто не видит. В ушах до сих пор звучал въедливый голос Гертруды: «Ваш папа, Лиза, был бы вами очень и очень недоволен!» Но Лиза-то совершенно точно знала, что папа бы ее никогда и ни за что не ругал. Правда, она его совсем не помнила, как и маму… и именно поэтому подковырка Гертруды довела ее до слез.
Ни папа, ни мама профессиональными музыкантами, в общем-то, не были, но зато они замечательно пели песни под гитару — так рассказывала Бабушка. Бабушка еще говорила, что они везде и всегда брали с собой гитару: на дачу, в гости, в походы. И в одном таком походе на высокий-высокий пик они оба бесследно пропали. В горах поднялась страшная вьюга, и со снежных вершин сошла лавина, а когда идет лавина, ее не остановишь, и альпинисты почти никогда не успевают спастись. Во всяком случае, так рассказывала Бабушка, которая вообще-то не очень любила эту тему: она сразу делалась совершенно не похожей на себя, принималась сморкаться в маленький кружевной платочек и выходила из комнаты.
Но Лизе и одного такого рассказа хватило на всю жизнь: она часто представляла гул и грохот лавины и как альпинисты теряют друг друга в снежных вихрях, и папа с мамой исчезают в белой пелене. И не возвращаются домой. Лизе тогда было всего несколько месяцев. И осталась от них только старенькая черно-белая фотография, сделанная еще до свадьбы — даже на ней видно, какие они оба были рыжие. А еще молодые и веселые… Уж на что Горгона противная, а все-таки как ей повезло: она откуда-то знала Лизиного папу! Повезло — не то что Лизе…