Карандаш в пальцах волшебника хрустнул и сломался. Филин подошел к окну и с неожиданной яростью вышвырнул обломки в сад.

— Да, я сразу всё пойму, — с трудом проговорил Филин. — Я ведь видел Myтабора как он есть. Инго, я не хочу этого всего…

— Простите меня. — Инго обессиленно опустился на подоконник и обхватил колени руками.

— Что — простите? — почти простонал Филин. — Ну что?! Мы с бабушкой уже один раз тебя теряли — хватит! Ты понимаешь, чего ты от меня требуешь? Ты хочешь, чтобы я тебя убил! Своими руками!

— Я тоже видел Мутабора как он есть, — очень тихо ответил Инго. — Это буду уже не я. Вам даже не придется себе заставлять. Правда. — Король умолк и снова смотрел на море. Его рыжая голова горела на солнце.

— Так вы плывете со мной?

— А куда я денусь? — с горечью воскликнул волшебник. — Боже мой! Я же сам себе яму копаю!..

Король отвернулся.

— Инго, — сказал Филин в тоске, — Инго, если он сумел тебя отравить — то только этим! Опомнись! Тебе недостаточно моего слова?!

— Мне достаточно вашей фразы о том, что вы с Бабушкой меня уже теряли, — очень тихо ответил Король и снова сел на подоконник. — А если вы меня потеряете потому, что я окажусь ещё одним Мутабором? Кто тогда вообще уцелеет? А?

Филин ахнул.

Король на подоконнике не шелохнулся, но по нему было прекрасно видно, что он уже давно всё решил, и спорить бесполезно. Не прощаясь, волшебник вышел за дверь, поборов искушение ею хлопнуть. «Вот оно что…» — бормотал он, стремительно шагая по дворцовым коридорам и рассеянно кивая в ответ на разнообразные поклоны встречных.

Филин пронесся по дворцу, более обычного напоминая нахохлившуюся птицу.