Он едва не наступил на компанию дворцовых домовых, старательно драивших мозаичный пол в одной из бесчисленных галерей. Он лишь издалека помахал рукой господину Циннамону, министру двора и волшебнику-кондитеру, прогуливавшемуся по террасе дворцового парка. До Филина донеслось вдохновенное бормотание: «Между вторым и третьим коржом — цукаты и тертый миндаль… А вензель Её Величества выложим из земляничин по сливочному крему…» Углубившись в шелестящий древесный сумрак парка, Филин с облегчением выдохнул, поднял голову, высмотрел подходящий просвет в ветвях — и через мгновение рябая ушастая птица взвилась в воздух над башенками и шпилями Радинглена. Вопреки расхожему мнению, филины очень даже летают днем.

— Инго! — запрыгала Лиза, распахивая дверь.

— Тебе привет от господина Циннамона, — Инго протянул сестре многообещающего вида и размера коробку с пирожными. — Здравствуй, котёнок. Какая ты хорошенькая… Ой, ты куда-то уходишь? Я некстати?

— Нет, — Лиза помрачнела. — Наоборот, только что пришла. А ты всегда кстати. Пора бы запомнить.

— Погоди, — встревожился Инго. — Что случилось? У тебя что-то с лицом не то… Смотри, вот тебе ещё, на море набрал утром… — Он полез в карман, вытащил горсть мелких затейливых ракушек и высыпал на подзеркальник, где уже лежала и стояла всякая мелочь — не убранные ещё на лето перчатки, тюбик Бабушкиной помады, флакон духов, Лизина троллейбусная карточка на апрель… Беспорядок был на подзеркальнике, что и говорить.

— Ух ты, красотища! — восхитилась Лиза. — Всё прибрать, а их оставить — пусть так и лежат… — Ракушки были круглые шипастые, плоские полосатые и длинненькие пятнистые. — Ой, а это что? — среди ракушек оказался крошечный серебряный бубенчик.

— Да вот, нашёл в столе, — почему-то грустно сказал Инго. — Бери. Можно на форточку повесить, чтобы от ветра звенел.

Лиза звякнула бубенчиком над ухом.