В тот же день, но несколько раньше, король Радингленский Инго Четвёртый и Филин, придворный маг, сидели на нагретом сумасшедшим июньским солнцем ковре и наводили порядок в среднем ящике громадного письменного стола. Когда-то это был стол Филина, и стоял он в комнате придворного волшебника, а комната располагалась на вершине самой высокой из дворцовых башен. Когда умеешь превращаться в птицу, можно входить через окно в десятках метров над землей — никто и не узнает. Теперь здесь обитал Инго. Башня ему нравилась, потому что тут король мог побыть в блаженном одиночестве. Мало кто из придворных потащится по крутой лестнице в семьсот тридцать девять ступенек узнавать, не угодно ли чего Его Величеству. А ещё из круглого окна были видны крыши Радинглена и далёкая гавань. Правда, Инго не слишком часто бывал в собственных покоях. Вот и до стола руки дошли только сейчас.

— Ого, а это что такое? — спросил король, разглядывая обтянутую бархатом коробочку.

— Открывается вот тут. — Филин щелкнул крышкой. — Амберхавенский янтарь.

— В Северном море же нет янтаря, — удивился Инго.

— Как видишь, есть.

На полу уже лежало несколько потрепанных записных книжек, толстая тетрадь в голубой обложке, жестянка из-под леденцов, горсточка карандашных огрызков, маленький фарфоровый совёнок с круглыми глазами, калейдоскоп в мизинец длиной и много чего ещё. На каждую вещь у Филина находилась своя история.