– - Покажешь?.. -- осторожно спросил Химик-Физик. Гуру промолчал.

– - Принес -- и правильно сделал! -- воскликнула баба Зина. -- В этом и есть твоё настоящее свойство!

– - Мы тебя любим! -- восторженно пискнула Анжела. "И съедим", услышал я негромкую реплику мадам Зарудяной. Она стояла рядом, но обращалась не ко мне: её пронзительный взгляд сверлил Гуру, как дрель бетон.

Киляев кивнул; я не знаю, с чьим мнением он соглашался.

Странно вёл себя пасечник, странные речи говорил. Был он задумчив, печален и очень-очень тих. Сказал устало:

– - Спасибо. Я ждал этих слов. Что ж, с пути не свернуть… Завтра утром, с восходом солнца, я выйду к вам. Приходите на то же самое место. К озеру, к Стасе. Приходите, и ваши желания сбудутся.

– - Где же твоя звезда? В кармане лежит? -- Химик-Физик, грамотей и скептик, снова попытался втянуть народ в диспут. Но Гуру вновь ничего не ответил, лишь поманил пальцем Анжелу, которая вдруг притихла, как пай-девочка. Они пошептались, вышли из пивнушки -- и затерялись в звонкой серебряной ночи.

– - Вот трепло! -- заявил Пижамов. -- Врёт же, чудик, а я почему-то верю ему, -- пояснил он мысль.

– - Хоч верь, хоч не верь, а щука тоже зверь, -- зевнула бабуля Зина. -- Выметайтесь, ребятки. Заведение закрыто. Что-то в сон меня клонит.

Я пришел туда затемно. Вздрогнул, увидев -- или угадав -- у самой воды, там, где в озеро сбегает ручеёк, девичью фигуру, прикрытую ветвями плакучей ивы.

– - Не спится, Павлуша? -- нежно и насмешливо спросила Анжела. -- Всё бобылём ходишь-бродишь, все девок сторонишься?

– - Не спится… боязно… -- признался, сам того не ожидая. -- Ты ему веришь?

– - Мне уже поздно верить или не верить. Я -- знаю… А помнишь, как ты на меня заглядывался?

– - Ты совсем не изменилась. Тебе больше двадцати пяти не дашь.