– - Брехун! Знаешь, как щемит, когда такое слышишь? Откуда тебе знать, ты ж не баба. Ещё вчера я бы с тобой согласилась, Павлик. Еще до полуночи могла я согласиться с тобой. Ты никогда не звал меня, правда?

– - Не знаю. Звал, не звал… Что толку в этом? Я уже не я, и ты уже не ты.

– - Видишь, как… и нет больше Охотника, нет Русалки, а всё бежит куда-то ручей, всё надеется; не убежишь, водица, от себя самой!

– - Не убежишь… зря мы так -- навсегда… -- я говорил лишнее, словно кто-то за язык тянул. Тиски разжимались, боль уходила. Время -- вода, люди -- плотины…

– - Ты не забыл? Сегодня снова Ивана Купала, -- шепнула Анжела. -- От одной полуночи до другой… Сегодня наша ночь, мой Охотник, сегодня -- колдовство…

Она приблизила ко мне губы, пахнущие этим словом: "колдовство". Я целовался с распутной девкой Анжелой, в которой раз в год воскресает Русалка. Я так хорошо её помнил! Стал совсем другим человеком, ничуть не похожим на бесшабашного Охотника, -- но, оказалось, он по-прежнему жив, и он ничего не забывает.

Если бы повернуть время вспять… Если б да кабы…

Я вытащил из пачки сигарету, достал спички.

– - Подожди! -- взмолилась Анжела, -- я скажу что-то… Ты помнишь, правда? Ты у меня был первый и -- тогда -- единственный…

– - Но не последний? -- не без ехидцы спросил я.

– - А вот это совсем неинтересно. Ты мог меня приручить… Побрезговал, а?

– - Ну что ты, при чём тут это. Я любил свою Русалку, но я еще не знал, что люблю. Узнал, но было поздно. Мы оба виноваты. Я ждал чего-то, ты спешила куда-то, -- разминулись мы. Целуйся, не целуйся… время не ждет отставших.

– - Послушай, может быть…

– - Не может! -- отрезал я. Вот они, лишние слова, куда заводят. -- Ты сама всё понимаешь, правда? Кончится ночь, мы снова увидим друг друга такими как есть и снова отшатнемся. Русалка, я на самом деле не умею забывать. Так, придуриваюсь, чтобы в душу не лезли.