Однажды по весне, вечерком, вошёл в пивнушку хмурый Киляев и поведал, что сегодня на рассвете на восток смотрел, ангела видел и открытие попутно сделал. А в чем оно, новое открытие, изъяснить не пожелал.

– - Вот проверю все сам, в академию доложусь, тогда и раскрою все!

– - А мне на ушко скажешь, родной? -- улыбнулась из-за стойки баба Зина.

Делать нечего, пришлось пасечнику в ухо Зинке дышать. Тишина наступила -- мухи попрятались. "Мировые поля", неслось от стойки, "круги эфира… правила Конфуция". "Кун-фу изучает", сквозь зубы проворчал Пижамов, "только этого нам не хватало!"

Ну, надо признать, зубастые у нас мужики, без уважения. Они сперва насчет раззявленной мотни киляевской прошлись, не велели ему кривой харей на ясно солнышко зариться; после -- жуков прошлогодних анаболических приплели, манерами да статью на крабов похожих, но при этом шустрых как блохи. Их Егор разводил на продажу, для рыбной ловли, только не стали у него брать, а стали смеяться: мол, тварюки твои на прудах всю рыбу сожрут, прямо с крючка, хищные больно. О глубинной сути интеграла тут же ему припомнили, -- он, как добрался до неё, до самой сути, так, грешным делом, по молодости, по наивности, с ходу оповестил о том мировое сообщество через многоканальный партизанский передатчик. Сразу органы откуда ни возьмись, двое в пиджаках, вопросы спросили, отметелили втихаря Киляева да и выставили в прессе дураком занемогшим.

Обидно, правда? За правду -- дураком! Говорят, время такое было. Вот сейчас, говорят, время -- лучше некуда… И впрямь: ныне о чем угодно сбрешешь -- никто за грудки не возьмет, все умные, кивают и продолжения просят. Даже неинтересно стало брехать.