Подозрительный возчик тем временем обернулся, увидел, что на него от бронетранспортера смотрят двое солдат — защитников революции и одетый в пакистанскую дубленку человек-хазареец и начал ускорять ход. И это окончательно убедило Шигаля в том, что этот хазареец не заплатил положенного и работает.

Хазареец с телегой уходил в направлении главного входа на территорию советского посольского комплекса.

— Проверь его — бросил Шигаль — узнай, кто это такой.

— Да, рафик — Аллах, поправив ремень ППШ, соскочил с брони и побежал следом за хазарейцем с телегой

— Эй, ты! Стой!

— Пока, папка!

Мужики, набившиеся в УАЗ как сельди в бочку и согревшие его салон своим дыханием — а то брезентовый тент продувало насквозь морозным ветром с гор, ехать почти было невозможно — отчего то засмеялись.

— Учись хорошо.

Дядя Витя открыл дверь, Наташа выпрыгнула на тротуар, приняла тяжеленный портфель. УАЗ отъехал…

Нарушая все правила движения, и включив дальний свет фар, к тротуару подрулила черная Волга, остановилась рядом с Наташей. С заднего сидения вылез Рохан, у него в руках был не русский школьный портфель, а что-то вроде дипломата, блестящий такой.

— Можно… — он протянул руку

Наташа вручила ему портфель, Рохан сначала этого не знал, но как только узнал от кого-то, что у шурави так принято — с тех пор всегда забирал у Наташи портфель и с гордым видом нес его сам.

Водитель Волги выскочил из машины, обогнул ее, открыл дверь. На тротуар высадился высоченный, усатый мужчина в серой шинели, но сделанной не из грубой верблюжьей шерсти — а из самой лучшей, на заказ.

— Наташа… — Рохан как-то смущенно посмотрел на нее — это мой отец.

Наташа смутилась, генерал дружелюбно и как-то изучающе смотрел на нее.

— Здравствуйте — просто сказал он по-русски, обращаясь к ней как к взрослой. Афганский мужчина традиционалист никогда бы так не обратился к женщине, но генерал и в самом деле был коммунистом и предрассудки решительно отвергал.