Завыли сигналы тревоги, заглушив истошные вопли Лова. Ярко-красные отметки о повреждениях начали появляться на основном мониторе и двигались так быстро, что Гэвин не успевал прочитать показания. Единственная надпись, что он смог разглядеть, сообщала о преждевременном возгорании двигателя протонной торпеды, из-за которого вспыхнул весь арсенал по правому борту и разорвал "крестокрыл" на части.

Потрясенный Гэвин откинулся на спинку ложемента и сидел, глядя на почерневшие экраны, когда открылся колпак кабины. Он взглянул на хронометр и покачал головой.

– Лов, мы продержались двадцать пять секунд. Что это было?

Из-за края кабины выглянул ординарец адмирала.

– Полковник Дарклайтер, адмирал просил передать вам, что он восхищен.

Гэвин удивленно заморгал и провел рукой в перчатке по темной бородке.

– Он восхищен? Я продержался меньше половины минуты!

– Именно, полковник, вы совершенно правы, - ординарец улыбнулся. - Адмирал просил передать, что встретится с вами в вашем кабинете через час и объяснит, почему он вас поздравляет с успехом.

Гэвин сидел за своим столом и от нечего делать разглядывал голографические картинки на своем голопроекторе. На первой был изображен он сам с двумя улыбающимися парнишками - сиротами, которые жили рядом с ангаром Разбойного эскадрона после трауновского кризиса. На следующей - они на два года старше, по-прежнему улыбаясь, стоят рядом с Гэвином и его невестой, Сэрой Фалеур.

Она была социальным работником и помогла ему пройти все трудности в процессе усыновления мальчишек. Гэвин улыбнулся, вспомнив, как его товарищи по эскадрилье предрекали их скорый развод - ведь они с Сэрой принадлежали к разным народам. Нет, оба были людьми, но она родилась на Чандрила и выросла на берегу Серебряного моря, а он - в пустынях на Татуине. Но, несмотря на различия их родных миров, они прекрасно ладили между собой.