Ощущение свободы разбивало последние оковы страха. Таинственность взбудораживала ум, заставляла работать мысль, дремавшую в условиях обычных серых будней. Очарование природы возбуждало инстинкты. А поскольку все щёлочки в стенах лачуги были тщательно законопачены мхом, а дверь плотно подогнана, в комнате было очень тепло, почти жарко. Поэтому замёрзшее тело вскоре отогрелось, и оттаяв душой и телом, девушка окончательно осмелела, поставила на стол корзинку, которую до сих пор судорожно сжимала в руках, тихо сказала:
- Да, я пришла не из-за ребёнка, - и вновь замолчала, ожидая, что ответит ведьма.
- Я слушаю, слушаю, - сказала та и, когда молчание сделалось непереносимым, добавила: - слушаю внимательно. Дальше.
- И хоть я и... не познала мужчину, - личико и шея девушки вновь покраснели, - я пришла... как раз из-за одного парня.
- Бедняжка, ты безнадёжно влюбилась, - ведьма сочувственно вздохнула, и не в силах смотреть на твои страдания, твоя крёстная мать (настоящая крёстная!) посоветовала тебе собрать корзинку подарков и наведаться ко мне.
Широко раскрыв глаза, девушка уставилась на хозяйку лачуги и дрожащим голосочком спросила:
- А-а-а... с чего вы взяли?..
- Э-э-э, оставь, все женщины одинаковы, - ведьма презрительно улыбнулась. - Разве может добрая любящая матушка посоветовать любимой доченьке отправиться в логово проклятой колдуньи?! Да её нежное сердце прежде разорвётся на кусочки! Нет, кто угодно, только не она сама. Вот её кума, а твоя крёстная мать - дело другое. Впрочем, готова поклясться, и эта благочестивая женщина знает меня и пользовалась моими услугами. Ведь я всей округе известна! Так что кумушки спознались быстренько.