В советской фантастике идеи многомирия были не столь популярны, как на Западе — если в Англии и США произведения в поджанре альтернативной истории исчислялись тысячами, то в СССР лишь несколько авторов позволяли себе представлять, как могли произойти те или иные исторические события, если бы когда-то произошла развилка и мир продолжил развиваться не по нашей исторической ветви. И если американские фантасты обычно экспериментировали с политической историей своей страны (например, в романе «Трансатлантический туннель, ура!» Гарри Гаррисон описал мир, в котором Джордж Вашингтон был убит, а потому американская революция не состоялась), то советские авторы, понятно, имели возможность проводить эксперименты лишь с судьбами частных лиц или гениев, не имевших отношения к политике — к примеру, Кир Булычев в рассказе «Другая поляна» описал контакт с миром, где Пушкина убили в ранней молодости, а Лермонтов дожил до глубокой старости.

Надо, впрочем, сказать, что идея ветвящегося мироздания, идея многочисленности ветвей развития Мультиверсума в фантастике — не только советской, но и зарубежной — не получила такого уж активного развития. Обычно автор выбирал для себя какой-то один вариант параллельного мира, где и происходило действие романа. Это естественно: как и в «обычной» науке, мысленные эксперименты в науке фантастической ставились тщательно, нужно было не только обозначить проблему, но и исследовать ее вглубь, выявить все возможные следствия. Допустим, что сотни миллионов лет назад в результате ветвления мироздания на Земле стали разумными динозавры. Во время катастрофы, произошедшей 65 миллионов лет назад динозавры не вымерли, но теплокровные млекопитающие, как и в нашем мире, начали усиленно развиваться. Прошли миллионы лет, и на нашей планете оказались две разумные расы — динозавры и люди, причем динозавры, как более древнее и развитое племя, подчинило себе людей, превратило людей в слуг, рабов.