— У меня не было выбора. — Он безрадостно засмеялся. — Угораздило же меня родиться умным… Оттого-то, видишь ли, твои драгоценные комиссары так меня презирают. Меня научили думать — а мы, сам понимаешь, не можем себе этого позволить.

Я отвернулся и замолчал. Джеру не «моя», и спор этот меня уж точно не касался. И вообще, у меня от Паэля мурашки по коже бегали. Я всегда побаивался людей, которые слишком хорошо разбираются в науке и технологиях. Об оружии только и нужно знать, как оно действует, какое к нему полагается питание или боеприпасы, и что делать, если оно откажет. Народ, который все знает насчет технических принципов и статистики, чаще всего попросту прикрывает собственные недостатки; ведь главное, как оружие работает и как ты с ним справляешься.

Ну, а этот — не болтливый технарь. Он — академик, из научной элиты человечества. С ним у нас и вовсе не было ничего общего.

Я всматривался в просветы между канатами, пытаясь отыскать мерцающие, плывущие огоньки эскадры.

Потом я уловил какое-то движение и повернулся в ту сторону, знаком приказав Паэлю сидеть тихо и помалкивать. Нож я зажал в здоровой руке.

Джеру поспешно пробиралась к нам в точности той лее дорогой, какой уходила. Увидев, что я начеку, она одобрительно кивнула.

— Маяк даже не пикнул.

Паэль сказал:

— Вы понимаете, что времени у нас не много?

Я спросил:

— Скафандры?

— Он имеет в виду звезду, — отозвалась Джеру с тяжестью в голосе. — Кейс, звезды-крепости, по-видимому, нестабильны. Если призраки окружают звезду своим кордоном, значит, взрыв не за горами.

Паэль передернул плечами:

— Нам осталось несколько часов, в лучшем случае — дней.

— Чтобы дать сигнал флоту, нам придется выбраться за крепостной кордон. Или взломать его, — сказала Джеру.

Паэль хрипло хихикнул:

— И как, по-вашему, мы это сделаем?

Джеру обожгла его взглядом: