— Что вы имеете в виду? — Он снова опустил ногу на нижнюю ступеньку и еще больше повернул голову к Чарли.

— Ну, она, это, стояла тут со мной, вон там, у зеркала, после того как я нажал кнопку вашей квартиры и не дождался ответа. Тогда она и спрашивает: «А нельзя мне подняться наверх и подождать там?» Ну, я отвечаю: «Право, не знаю, мисс. Мне не полагается…» Вы понимаете, не хотелось ее обижать. И тут она вдруг открыла свою сумочку. Ну, такую, вечернюю, в руках ее держала, и вроде как порылась в ней, будто искала губную помаду. А там, прямо сверху, лежит эта сотенная, так на меня и глядит, так и просится, что называется, в руки. Ну, вы, может, мне и не поверите, мистер Блисс, но я ее видел собственными глазами…

Блисс добродушно усмехнулся:

— И вы полагаете, она пыталась предложить вам эти деньги, чтобы вы впустили ее наверх, не так ли? Не заливайте, Чарли!

Блисс насмешливо отставил руку с сигаретой.

Но разубедить Чарли было не так-то просто. Глаза его от обиды округлились.

— Я в этом уверен, мистер Блисс. Факт, ошибиться тут просто было невозможно, так уж она это проделала. Специально раскрыла сумочку пошире и подлезла под банкнот пальцами, вроде как не хотела его тревожить. А тот лежит себе поверх всех остальных вещей. Тут дамочка перевела взгляд с банкнота на меня, глянула мне прямо в глаза, сумочку даже будто немного от себя отодвинула. Не протянула мне, вы понимаете, а чуточку подала вперед. Чтобы до меня, значит, дошло, что она имеет в виду… Послушайте, я на этой работе все зубы съел. Кому же и знать, как не мне? Ошибиться я просто не мог.

Блисс задумчиво почесал ногтем большого пальца уголок рта, словно желая убедиться, что тот на месте.

— А вы уверены, что там лежала не какая-нибудь жалкая десятка, Чарли?

Чарли обиделся, и его голос взлетел чуть ли не до фальцета: