По опыту я знал, что корабль окажется у причала через двадцать минут, так что отстегнул ремни безопасности и пробрался в заднюю кабину, где, все еще в невесомости, экипировался. Я принял меры предосторожности и надел легкий костюм для пребывания в безвоздушном пространстве. Он не затруднял движений, но должен был спасти меня в случае разрыва стенок сфер. Я изучил правила для прибывающих, но с тех пор, как я в последний раз здесь бывал, ничего нового не появилось; главным было запрещение проносить предметы, могущие вызвать разрушение станции (в основном это касалось оружия), а также опасные биологические препараты. Вы обязаны были заплатить за стыковку и за отбытие. А то, что вы делали в промежутке между ними, было вашим личным делом — если это не причиняло вреда персоналу станции или самой станции. Я прикрепил к сапогу тяжелый карбидный нож, а в кобуру на поясе сунул перцовый аэрозоль. Иногда здесь бывало довольно опасно.

Вернувшись в кабину, я увидел, что «Ульрисс Файр» уже подтянут к самой станции. Отовсюду торчали какие-то конструкции; впереди я заметил устаревшую транспортную ячейку, похожую на огромный шестиугольный орех, от нее тянулись провода и стыковочный туннель, присоединенный к поверхности одной из сфер. Невидимый транспортный корабль установил мое судно на место; последовало лязганье и какие-то глухие удары.

— Хорошо, можете включить механизмы шлюза. Но помните: больше ничего.

Я повиновался, посмотрел, как шлюзовой отсек моего корабля стыкуется с внешним универсальным шлюзом, затем проплыл назад, к люку «Ульрисса». В тесной транспортной ячейке пахло плесенью. Я ждал, держась за какие-то рифленые брусья, похожие на установку для упражнений в невесомости, и рассматривал коричневатые пятна на стенах.