Хорошо, что никто из врагов не смог уйти. Потом в другой группе погиб сопровождающий энкавэдэшник. Тот, решив показать свой гонор, и не дал затереть себя в угол во время задержания. Не позаботившись, чтобы связать задержанного, он попытался расколоть его на месте. Привыкнув к овечьей покорности 'врагов народа', которых он задержал и допросил во множестве за свою службу, он в упор приблизился к арестованному, не ожидая никаких агрессивных действий. Тот среагировал очень быстро и адекватно ситуации — коленом зарядил в пах командиру и прикрылся его телом. Потом попытался выскочить в окно, но не смог по причине нахождения возле последнего охранника. Тогда, воспользовавшись пистолетом энкавэдэшника, застрелил его и себя.

Долго вести разговоры мне не дали. Сверху спустился Хромов и позвал меня за собою. Пришлось идти. Наверху он завел в кабинет без всяких табличек, только с номером — тринадцать. Уже стоит задуматься над таким многозначительным началом. Внутри находился мужчина лет тридцати пяти, крепкого сложения, хоть и не слишком высокого. Правда, рост было трудно оценить, по причине сидячего положения последнего. На воротнике у хозяина кабинета висели майорские петлицы. Точнее немного поправлюсь — петлицы майора госбезопасности. Тот смерил меня взглядом и пригласил сесть в кресло напротив, кивком головы указав Хромову на дверь. Дождавшись когда, выйдет его подчиненный, обратился ко мне:

— Я майор госбезопасности Корнев. Задали вы нам задачку со своими арестами и откуда только сведения нарыли…

— Не знаю, товарищ майор, это распоряжения товарища комиссара Красильникова. Все данные передал он и согласовывал все наши действия с вами. Я, как и мои сослуживцы, только выполняли приказы.

— Да знаю я об этом. И об вашем превилегированом положение тоже знаю, я имею ввиду вашего батальона. Уж очень много странностей с вами связано.

— Товарищ майор, об этом ничего не могу сказать. Нам дали приказ следовать сюда, до этого находились под управление товарища Берии и выполняли приказы исходящие от него.