Теперь я чувствовал себя уверенней, но мое восхождение все еще не закончено. Я задрал голову. До кромки парапета от уцепившейся в лист руки было не менее полуметра, а от глаз еще дальше. Снова вспыхнула чертова молния, и я на пару секунд прижался к камню, даже через плотную ткань дублеты почувствовав его мертвый холод. Потом резко рванул дальше. Переставив ногу на три витка выше, подтянулся на одной руке, ухватился другою за второй лист, подтянулся уже на двух. Еще рывок, почти прыжок, и вот пальцы левой сжали узкую каемку парапета. Зацепившиеся за кусок барельефа ножны резанули слух скрежетом, и я замер. Второй раз ножны просто звякнули, продолжая раскачиваться по инерции после прыжка, и, торопливо опустив правую руку, я отцепил их. Большой нож мне пока не понадобится, у меня есть второй, поменьше. Лезвие чуть длиннее ладони и едва ли шире двух пальцев, но чтобы достать до сердца или перерезать горло – вполне достаточно. А этот заберу потом, на обратном пути.

Ножны беззвучно упали на траву, и я почувствовал себя намного свободней. Теперь не нужно думать о том, что они могут зацепиться о камень и прогреметь среди ночи, как колокола всех храмов Семи Дорог.

Правая рука взмыла вверх, уцепилась за еще один лист, рывком подтянулся, перехватился ею за парапет, последний рывок, и я пузом повис на каменной кромке. Боль в животе на секунду заставила скривиться, я закинул ногу и перевалился на ту сторону. Уже приземлившись на пол, неловко зацепил плечом небольшой стульчик. Тот, проскрежетав ножками, отъехал от меня сантиметров на десять, но мне повезло. В этот самый момент далекий глухой раскат полностью слился со скрежетом, и он остался слышен только мне.