-- Твоя вселенная что-то вроде негатива моей, -- задумчиво произнес Карневан. -- Но подожди! Ты сказал, что демоны не могут умереть. И что они не могут продолжать рода. Как в такой ситуации возможен прогресс?

-- Я говорил, что демоны не могут совершить самоубийство, -- поправил его Азазел. -- Смерть может настигнуть их, но лишь из внешнего источника. То же самое касается размножения.

Это было слишком сложно для Карневана.

-- Но вы должны испытывать какие-то эмоции. Страх перед смертью, например.

-- Наши эмоции не похожи на ваши. Я могу проанализировать и понять реакции Филлис с клинической стороны. Она получила очень суровое воспитание и испытывала подсознательный протест против навязанных ей ограничений. Даже себе самой она никогда не признавалась, что хочет вырваться на волю. Ты же был для нее символом, в глубине души она восхищалась тобой и завидовала, потому что ты мужчина и в ее понимании способен сделать все, что захочешь. Любовь -- лжесиноним продолжения рода, так же как душа -- это просто стремление дополнить акт творения, вытекающее из инстинкта самосохранения. Ни того, ни другого реально не существует. Разум Филлис -- это лабиринт запретов, страхов и надежд. Пуританизм для нее -- гарантия безопасности. Именно потому она не могла простить тебе романа с Дианой. Это была отговорка, чтобы вернуться в безопасную скорлупу прежнего образа жизни.

Карневан слушал с интересом.

-- Продолжай...

-- Когда я ей показался, она пережила нервное потрясение. На время заговорило ее подсознание, и благодаря этому она вышла из ступора и простила тебя. Она эскапистка; поскольку ее прежняя безопасная пристань оказалась не такой уж безопасной, то, соглашаясь выйти за тебя, она удовлетворяет одновременно и свое желание бегства, и потребность оказаться под чьей-то опекой.

Карневан смешивал очередную порцию, и тут ему кое-что вспомнилось.