Именно в этот период мир впервые осознал, что ретровирус СПИДа оказался для него фантастическим благословением из-за своей особо отвратительной маскировки. Эта болезнь, с жутким и смертоносным коварством подкапывавшаяся под саму генетическую структуру своих жертв, оказалась медицинским чудом, когда ее удалось обуздать. ДНК-транскриптазная система вируса СПИДа проявила себя способной рабочей лошадкой, успешно доставляющей в организмы страдающих от мириадов генетических дефектов целительные сегменты рекомбинантной ДНК. Перед ДНК-транскриптазной технологией неожиданно стала отступать одна болезнь за другой: серповидноклеточная анемия, кистозный фиброз, болезнь Тэй-Саша – буквально сотни синдромов ныне стали лишь неприятными воспоминаниями.

После того, как в индустрию биотехники были вложены миллиарды, а инструменты исследований упростились и стандартизировались, проявилось и неожиданное последствие – зародилось «генетическое хакерство». Как отмечает доктор Хоттон, ситуация имеет точную параллель в субкультуре компьютерного хакерства 70-х и 80-х годов. И здесь опять необыкновенно мощная технология внезапно оказалась в пределах индивидуальной достижимости.

Когда новые биотехнологические компании стали множиться, становясь все меньше и совершеннее, вокруг этой «горячей технологии», подобно облаку пара, стала разрастаться субкультура хакеров. Эти хитроумные анонимные личности, зачастую впавшие в состояние маниакальной самопоглощенности благодаря умению наудачу манипулировать с генетической судьбой, ставили собственное любопытство превыше лояльности к общественным интересам. Уже в начале восьмидесятых приборы вроде жидкостного хроматографа высокого разрешения, систем для культивации клеток и секвенаторов ДНК были достаточно малы, чтобы поместиться в шкафу или на чердаке. И если их не покупали ради развлечения на свалке или попросту не крали, то любой сообразительный и целеустремленный подросток мог собрать их из готовых продажных узлов.