Человек с ружьем прошелся вдоль строя, выплюнул изжеванный чинарик, обернулся к товарищу, кивнул:

– Все.

– Грызуна уцепи, – сказал тот, что стоял на крыльце. И человек с ружьем взял Вовку за плечо, выдернул из строя, перехватил за шиворот.

Бабушка Варвара всплеснула руками. Дед Семён подался вперед.

– Стой! – вздернулся автоматный ствол. – Тихо! Ничего с ним не будет. Перекантуется с нами, только ума наберется…

Вовку затолкали на крыльцо, пихнули в дверной проем, поволокли по темному коридору.

– А теперь по хатам! – надрывался на улице сиплый голос. – Всё, я сказал! Короче!..

Его не тронули; толкнули в угол, где, сложив руки на коленях, сидела бабушка Анна, – и оставили в покое, даже не сказали ничего.

В комнате было сильно накурено – тусклая лампочка словно в тумане тонула. Иконы в красном углу лежали вниз ликами – будто кланялись. На круглом, застеленном скатерью столе громоздилась грязная посуда. На подоконнике чадила керосинка, и булькало в закопченной кастрюле вязкое темное варево.

– Всё хорошо, Вова, – негромко сказала бабушка Анна. – Ты ничего не бойся, только не ходи никуда, а если чего-то надо, разрешения спроси…

Чужаки занимались своими делами. Один спал на лавке у печи. Два других, сидя на кровати, играли в карты – точно так, как совсем недавно играл с бабушкой Вовка. Человек с ружьем, сев на пол, принялся точить бруском нож-финку – и от сухого зловещего шарканья у Вовки закружилась голова, и мурашки побежали по спине.

– Я боюсь, – прошептал он.

– Ничего, ничего, – бабушка Анна пригладила его волосы. – Всё будет хорошо, Вова. Всё будет хорошо…

Поздним вечером все чужаки собрались вокруг стола. Бабушка Анна принесла им котелок с варёной картошкой, блюдо малосольных огурцов и пяток яиц.

– Негусто, – буркнул один из незваных гостей.

– Так подъели уже всё, – спокойно сказала она.