– Здесь он, вижу! Быстрей, пока его светом оглушило!

– Не волнуйся, Семён! Теперь он никуда не денется. Обожрался, как пиявка.

Голоса заглохли, но через несколько секунд толпой ввалились в дом:

– Лёшка! Сетку сюда давай! Варвара, куда ты прешь! Рядом, вровень держись! Ухватом на шею, так, ага! Лизавета, мать твою! Ногу ему держи, сколько я вам объяснять должен! И зеркалом, зеркалом! На свет его! Бабы, зеркалом светите! А вы щитом двигайте! Вот так!

– Не уйдет, голубчик! Отяжелел!

– Говорю, светом его оглушило!

– Да он днем всегда такой снулый.

– Хватит вам! Петли лучше давайте!

– Госпади! Как же он их ухайдакал!

– Вовка! Анна! Вы там живы?

Грохот по железу.

– Живы!

– Ну, слава Богу. Выбирайтесь из свово танка…

Через комнату Вовку вели, закрыв ему глаза ладонями. Он чувствовал под ногами скользкое и чавкое, и знал, что это такое.

Бабушка Варвара Степановна встретила внука на улице, бросилась к нему, присела, обняла крепко:

– Как ты, Вовушка?

Он отстранился и долго смотрел ей в лицо, видя, как темнеют, наливаясь страхом её глаза. Ответил, когда страху сделалось так много, что смотреть на него стало невыносимо:

– Они меня не трогали.

– А я так испугалась! Не знала, что и делать. Мы уж думали, но вот так вот всё и вышло… – Она заплакала – это страх слезами уходил из ее глаз. – Прости меня, Вовушка… Извини уж… Так вот вышло…

– Ба, – серьезно сказал Вовка. – А кто это был?

– Бандиты, Вова… Очень плохие люди…

– Нет, я про этого… – Он вытянул руку. – Ну, который у тебя в подполье живет…

– Упырь это, Вова… – обернувшись, сказала бабушка. – Упырь наш…

Упыря вели всемером, привязав его к длинным крепким шестам. Он был с ног до головы перемазан кровью, кожа висела на нем жирными складками, короткие ноги с большими ступнями вырывали из земли клочья дерна, лысая шишковатая голова подрагивала, и даже со спины было видно, как безостановочно шевелятся огромные челюсти. Упыря мотало из стороны в стороны, он качался, как поплавок на воде. И семеро людей мотались вместе с ним.