– Вот, – широким жестом Хорст указал в сторону, коровника.

Сварог посмотрел в указанном направлении и похолодел, увидев Перуна. Тот сидел у распахнутых настежь ворот, прислонившись к одной из створок спиной. В одной руке держал рыбью голову, а в другой – длинную щучью кость, которой ковырял в золотых зубах. Перун вытащил косточку изо рта, посмотрел сытым взором на отца и братьев, громко отрыгнул и спросил:

– Так хто у нас телиться будет?

– Кажется, ты, – ядовито прошипел Хорст. Его шевелюра от сдерживаемого гнева разгорелась огнем, а лик потемнел, из-за чего на земле внеочередное солнечное затмение случилось.

Остаток дня в Ирие прошел очень шумно.

В родительском дупле кричала Лада, для которой каждое появление Полкана было все равно что нож в сердце. Она высказывала Сварогу все, что о нем думает, сопровождая свою речь звоном битой посуды.

Громко горланили семь младенцев Лели, игнорируя суету Ярилы и Уда. Взбешенная Леля, узнав, что причиной ее незапланированной плодовитости была проделка братьев, назначила их на веки вечные няньками и улетела по своим делам.

Во всю глотку орала птица Сирин, восстанавливая утраченную гармонию Хорста, отчего охрипла еще больше.

Перед коровником дрались на кулаках Белобог и Чернобог. Они громко кричали, обвиняя друг друга в неудаче с быком.

А в зарослях виноградных, засунув два пальца в рот, мучился Перун. Невероятно громкие звуки, что вырывались из сжатого спазмами желудка, смолкли только тогда, когда на Ирий опустилась ночь.

Глава 2

ДВАЖДЫ РОЖДЕННЫЙ

Утро объявила корова Зимун счастливым мычанием. В ее стойле, на охапке свежей травы, ошарашенный Сварог обнаружил крепкого младенца – мужского пола и вполне пристойного человеческого вида. Сарайник объяснил эту ситуацию, рассказав, что корова Зимун сжевала объедки золотой щуки, оставленные Перуном.

– Пристройте мальчишку куда-нибудь, – распорядился Сварог, убедившись, что молочная река снова потекла в миры поднебесья.