– Послушай, Дворцовый, я что-то не разумею… – начал он, желая узнать, откуда у неженатого Дворцового сыночка взялся.

Непонятно, особенно если еще вчера семьи у местного хозяина и в помине не было, и даже наброска никакого на ту семью не намечалось. Опять-таки, прежде чем сын народится, время пройти должно. «Странный он сегодня, не заболел ли?» – подумал Домовик и сочувственно посмотрел на Дворцового, едва сдерживая желание покрутить пальцем у виска.

– Так, температура нормальная, язычки не ошпарит, – пробормотал Дворцовый, брызнув на запястье каплю молока. Потом он натянул на бутыль огромную соску, со стола спрыгнул и выбежал из кухонной комнаты.

Тут Домовика такое любопытство разобрало, что плюнул он на солидность да степенность и следом припустил. То, что сын у родственника народился, – дело нехитрое, можно и не женившись потомком обзавестись, не то удивительно. Но вот размеры рожка с молоком смущали наблюдателя, ох и смущали! Однако когда он следом за хозяином вбежал в небольшую горенку, смущение его переросло в ошарашенность.

И было от чего!!! На пышной перине, постеленной прямо на полу, лежал змей о трех головах. Правда, был он не змеем, а змеенышем – это Домовик быстро определил. Все дети обладают одним общим признаком – очень уж хороши они да невинны. И без разницы, лицо у дитенка или морда, а все одно миленькие.

Домовик улыбнулся своим мыслям и подошел к малышу поближе. Малыш этот, если по правде сказать, в сравнении с домовым был великаном, все равно что лошадь в сравнении с мышью. А Дворцовый бутылку с молоком рядом со змеенышем положил – уже третью. Оно и понятно – ребенок-то о трех головах! Еще Домовик обратил внимание на ремни, пропущенные под тело маленького Горыныча. Ремни эти над его животиком перекручивались петлей и уходили вверх, к колесикам, а дальше – к рычагу.

Заботливый хозяин одеяльцем трехголового малыша накрыл, перинку поправил и хотел было идти, но змееныш тоненько запищал.