Дважды корабль терзали штормы, и мы молились всем богам и Николе-угоднику ради нашего спасения от бушующих стихий. На третий день появились пираты. Эти морские разбойники хозяйничают во всем римском море, где у них есть укромные места и тайные пристанища. Разноплеменная орда этих злодеев погналась за нашим кораблем и к вечеру настигла его. Дружина корабельная была вся перебита, а еврея изловили, и, привязавши за руки и за ноги к одной длинной веревке, пропустили под кораблем, хотя он изрыгал проклятья и взывал к своим прародителям - те остались немы к его мольбам.

Мы порадовались отмщению и стали горевать о нашей судьбе, ибо пираты и в мыслях не имели даровать нам свободу. Один из них - по говору болгар сказал нам:

-Люди! Мы сожалеем о вас, но нам тож нужны деньги. А вы - единственное богатство этой жидовы. Потому мы продадим вас на египетском рынке, но обещаем отдать в хорошие руки.

Так мы и остались скованные в вонючем срубе, хотя обходились с нами куда милостивее и кормили жареной рыбой. Один из пленников сказал нам, что нас продадут в мамлюки.

-Что сие значит?- спросил я.

-А вот увидишь. Из всех рабских доль - эта предпочтительней.

-Не вижу ничего предпочтительного в любой рабской доле. Рабом ни часу не был и впредь не буду.

-Так ты уже раб, разве что неклейменый.

О, зачем я не разбил буйну голову о камни степи: лежал бы сейчас на пригорке близ Конки-реки, а душа пошла бы на небо к Господу!

Мы - несколько сот нагих юношей - стояли на невольничьем базаре у всех на обозрении. Слева был "причал невольниц", как его называли, и виднелись весы, на которых когда-то в незапамятные времена стояла прекрасная рабыня из Сенегала, и вес золота, отданного за нее, превышал ее собственный. К нам подошел рослый сотник в чалме, роскошных шароварах, с саблей на боку и что-то крикнул, вроде, на наречии Иверской земли.