– Посидели - и ладно бы, - ответил Фомичев, покачав головой. - А вот поездка у нас будет… Веселая.

– Ты думаешь, он поедет?

– Непременно поедет, - ответил Фомичев.

Корховой помолчал.

– Перед Наташкой надо извиниться.

– Подожди маленько. Приди в себя. От тебя ж даже через телефон сейчас выхлоп. Все равно она извинений никаких не ждет, так что полчаса-час ничего не решают. Я понимаю, у тебя сейчас острое воспаление совести, но… Возьми себя в руки.

Корховой, от застенчивости и благодарности как-то даже косолапя, подошел к Фомичеву и неловко ткнул его кулаком в плечо.

– Спасибо, Ленька.

Фомичев сделал страшную морду, высунул язык и мерзким голосом ответил:

– Бе-е-е!

– Да ладно тебе… - отозвался Корховой. - Я и так сквозь землю провалиться готов.

Помолчал. Потом добавил задумчиво:

– А вот он - не готов…

Поразмыслил еще. И вдруг спросил:

– А ты его хорошо знаешь?

– Нет, - ответил Фомичев. - Шапочно. Он очень ангажирован, ты ж понимаешь. В своем мирке варится. И чего это на сей раз западники его командируют? Странно… Никогда он к космической проблематике касательства не имел - все больше про зверства русских в Чечне да гонения на бедных миллиардеров…

Некоторое время они молчали. Похмелье медленно укладывалось на покой. Мутное, истеричное возбуждение, простая производная химического восторга крови (“Пьянка - это маленькая смерть…” - “Жив! Жив! Опять жив!”), сменялось усталой апатией и вселенской грустью.

Слепящее солнце ломилось в окно, больно попирая светом еще полные хмеля глазные яблоки. “Как в домашних условиях обнаружить давление фотонов? - подумал Корховой. - Вот, пожалуйста… Легко”.

Прообраз, можно сказать, межзвездного двигателя…

– Я вот думаю, - сказал Корховой негромко, - мы тут бухаем, скандалим… Роемся в дерьме друг у друга и только и знаем, что пытаемся выяснить, чье дерьмо дерьмовее. А скоро поедем туда, где к звездам летают…