– Внимание, всем римским и карфагенским кораблям в системе Альфы Базилеуса. Говорит антинаварх Ипсилантиус. Именем Его Величества Космократора приказываю вам немедленно отключить все двигатели и оружейные системы. Неподчинение приведет к немедленному возмездию. Повторяю…

– Пять македонских децирем… – задумчиво пробормотал Аттилий.

– У вас нет ни единого шанса, трибун, – заметил Замабал. – Даже в союзе со мной… ха-ха-ха! в союзе со мной… ХА-ХА-ХА!!!

Все еще смеясь, коварный пуниец оборвал связь.

В пробоинах звездолета по-прежнему свистел ветер.

* * * * *

Военный трибун Клавдий Аттилий Паролон и саран Замабал Карка стояли перед антинавархом Ипсилантиусом, вытянувшись по стойке "смирно", и чувствовали себя провинившимися школьниками.

– Вольно, – скомандовал македонец, оценив их выправку. – Что вы можете сказать в свое оправдание?

– Он первый начал, – похоже, коварный пуниец решил и вести себя как школьник.

Аттилий счел ниже своего достоинства реагировать на подобную наглую и бессовестную ложь.

– Трибун?

Аттилий продолжал гордо молчать. Если понадобится, он засунет в реактор свою левую руку… нет, правую… или даже обе, но этот македонский мерзавец ничего от него не добьется!

– Еще двое классических суток назад вы могли бы поставить меня в неудобное положение, – заявил Ипсилантиус, – но вчера я получил специальное послание из Дельты Пиреуса. Господа, имею честь сообщить вам, что в настоящее время Великая Македонская Космократия находится в состоянии войны с Универсальной Римской Республикой.

– А… – заикнулся карфагенский капитан.

– Суффеты Нового Города уже объявили, что вступают в войну на нашей стороне, – сообщил македонец. – Поэтому в официальном докладе Космократору я сообщу, что римский агрессор вторгся в наше пространство, а наши доблестные карфагенские союзники храбро вступили на защиту… – Ипсилантиус в душе тоже был поэтом. Впрочем, как и большинство его современников-космонавтов, к какой бы из великих человеческих империй они не принадлежали.