– Таким образом…

– Саран Замабал, вы наш гость; трибун Аттилий, вы наш пленник. К сожалению, "Лоно Астарты" получила слишком тяжелые повреждения. Мы не сможет ее отремонтировать или отбуксировать в ближайший порт. Бирему придется взорвать.

Карфагенский капитан всхлипнул.

– "Гнев Юпитера" в лучшем состоянии, но…

– Позвольте мне остаться на моем корабле, – внезапно заговорил Аттилий.

– Ах, эти римляне, – покачал головой Ипсилантиус. – Смерть или слава, честь или жизнь, плен или позор… – македонец запутался и остановился. – Да будет так, трибун. Извините, но ваш экипаж останется у нас. Даже если они пожелают последовать за вами, я не разрешу. Мы не варвары, мы не позволяем нашим пленникам предаваться массовому самоубийству. Я достаточно насмотрелся на это безумие во время последней войны с нипонтийцами.

– Нипонтийцы выиграли эту войну, – между прочим заметил Аттилий.

– Нипонтийцы проиграли, что бы там не утверждала ваша республиканская пропаганда.

– Они выиграли! – гордо вскинулся трибун. – Они потерпели поражение на поле битвы и потеряли независимость, но сохранили культуру и традиции! Они сохранили честь! Так будет и с Римом! Вам никогда его не сломить! Миллионы граждан Республики…

Антинаварх изобразил на лице страдальческое выражение и закрыл уши; пуниец Замабал последовал его примеру.

"А ведь я честно выиграл это сражение", – подумал Аттилий, когда его трирема покинула орбиту и принялась разгоняться в направлении Альфы Базилеуса. – "Я разбил пунийцев и заставил их капитана признать поражение. Если бы не македонцы… Тупые македонцы".