— Спустись, спроси, — ядовито посоветовала царевна, не сводя страдальческого взора с супруга.

Но старик не среагировал.

На лице его вдруг появилось озадаченное выражение, сменившееся быстро изумлением, недоверием, просветлением и — наконец — радостью.

Радостью озарения.

— Ты своего мужа любишь? — деловито задал он вопрос, словно отмечал в бланке проведения магического эксперимента пустые квадратики.

— Да, — просто ответила Серафима.

— А он тебя? — перешел к следующему пункту опросного листа волшебник.

Проглотив с десяток завертевшихся на языке язвительных рекомендаций, пожеланий и указаний, царевна ворчливо, но без прикрас, повторила предыдущий ответ.

— Замечательно! — торжествующе воскликнул маг, словно захлопывая свой блокнот после успешного эксперимента. — Тогда в нашем распоряжении есть пятый способ!

Смутно-нехорошее предчувствие тревожно звякнуло в Сенькином мозгу, но она, упрямо проигнорировав предупреждение, хмуро пошла в лобовую атаку:

— Какой?

— Самый древний, самый верный и самый простой! — гордо улыбаясь, заявил донельзя довольный собой Адалет.

— А еще конкретней?

— Ты должна его поцеловать.

Серафима сглотнула пересохшим горлом, глянула вниз на бушующую в полутьме на взрытом мокром торфе пятиметровую рептилию, потом на соседа по ветке:

— А, может, лучше ты?

— Почему это я? — оскорблено вскинулся Адалет.

— Ну, кто из нас двоих тысячелетний маг-хранитель? — резонно поинтересовалась она.

— Я, — ответил чародей и тут же добавил: — И, к твоему сведению, рассчитываю дожить до полутора тысяч, или даже до двух. И поэтому… То есть, я хочу сказать, это ведь всё еще твой супруг, а не мой, не то, чтобы мне нужен был супруг, скорее уж супруга, и то только если когда-нибудь я окончательно выживу из ума, не в обиду тебе будь сказано, вот что я, естественно, имею в виду!.. Короче, целовать его должна ты. Без вариантов.