- Да вот еще, - Гаррисон замялся. Уинфри, ну знаете вы этого выскочку, опять разъезжает с лекциями о беспроволочном телеграфе.
- Hу, это несерьезно. Кто поверит этому типу. Он уже выставлен на посмешище. Ведь я и моя школа неопровержимо доказали беспочвенность и бесплодность попыток передачи модулированных волн без проводов. Hе так ли?
- Именно так. Ваш авторитет, кто посмеет? - поспешил закивать головой Гаррисон.
- Хотя с другой стороны... Ведь его слушает молодежь, не очень то считающаяся с традициями. Как бы не пришлось нам, этак лет через тридцать, менять свою деятельность. А, Гаррисон? Как вы относитесь к беспроволочному телеграфу, скажите честно? Может, нам следовало доказывать антинаучность именно проводной связи? - Гаррисон стоял весь красный и молчал.
- Ладно, дружище, я пошутил. У меня сегодня был трудный день. Я плохо переношу эту жару.
* * *
Изящный паровоз, тянувший за собой небольшой состав, обдал перрон клубами белого пара и медленно остановился. Из вагонов стали не спеша выбираться пассажиры. Последним вышел человек средних лет с довольно заметным брюшком, в светлом модном плаще. Сдав саквояж в камеру хранения добродушному старичку в полинявшей форменной фуражке, пассажир несколько минут постоял в задумчивости, а затем отправился бродить по городу университетской молодости.
Он не был здесь лет 20, но все в этом городке оставалось по-прежнему: высокие дома с черепичными крышами и остроконечными шпилями, аккуратно вымощенные узкие улицы. Его не покидало странное ощущение, что он наконец-то вернулся к себе домой после недолгого отсутствия.
Стояли тихие дни золотой осени. Было совсем тепло. Приезжий расстегнул плащ и снял фетровую шляпу. Легкий ветерок взъерошил его поредевшие волосы. Прохожих на улицах было мало.
Он вышел к ратуше. Разноцветные пятипалые листья медленно кружились в теплом воздухе.