Василий Григорьевич подавил желание выйти покурить - всего-то ничего оставалось до шести пятнадцати, да и сердце пошаливало, как это бывает к пятидесяти годам, - подтянул к себе счеты, собираясь сделать первые прикидки (не доверял он вечно врущим несерьезным машинкам "Электроника"), но в это время открылась дверь и в отдел вплыла председательша профкома, чей образ всегда ассоциировался у экономиста с германским танком "Тигр" времен третьего рейха.

- Мне что, бегать за вами, Григорьич? - грозно вопросила она, надвигаясь на экономиста, ощутившего себя сидящим в окопе без пэтээра или связки гранат. - Значит, на собрании как воды в рот, а на деле саботируем? А почему не сказать: не согласен, мол? Сейчас ведь модно не соглашаться. Плюрализм. Правильно, девочки?

Громада "Тигра" нависла над счетами. Девочки дружно закивали.

- Вы о чем, собственно?.. - начал было Василий Григорьевич, но председательша уже припечатала к столу лотерейные билеты и потребовала:

- Два рубля.

- Ф-фу, черт, извините, - забормотал Василий Григорьевич, вытягивая из кармана бумажник. - Только зачем мне два билета?

- Разнарядка райисполкома, - отрезала мрсдседательша, забирая зеленую трешку. - Рубль потом отдам, только напомните. И впредь, пожалуйста, относитесь более серьезно к моей общественной нагрузке.

Ома повернулась к экономисту кормой, обвела взором остальных присутствующих и пропела мечтательным голосом:

- Девочки, если бы вы видели, какие вчера сапоги давали в Доме обуви!..

Василий Григорьевич вздохнул, посмотрел на часы и задумался.

*

Их несло и крутило в красной мгле, и он боялся потерять Радугу, потерять излучатель, захлебнуться в вязком теплом сиропе - но налетела вдруг волна, ударила в спину и выбросила на что-то скользкое и упругое.

- И вот мы в лабиринтах Илиона, - пробормотал он, осматривая очередной удлиненный зал с голубыми светящимися стенами и гладким, черным, тускло блестящим полом, похожим на спину какой-нибудь королевы рыб морских.