Роберт изменился.

До нее дошло лишь слабое отражение, просто пугающее мимолетное превращение лица Роберта во что-то... иное.

Она резко повернулась, бледная, не замечая протестующего прилива боли в спине.

Роберт мягко, вопросительно взирал на нее, руки аккуратно сложены. На затылке первые признаки будущего вихра. Он не выглядел испуганным.

"Мне показалось, - подумала она. - Я на что-то смотрела, и, хотя там ничего не было, мне что-то привиделось. Просто так поучилось. Однако..."

- Роберт? - Она пыталась произнести это властно, так, чтобы в ее голосе звучало невысказанное требование сознаться. Но не вышло.

- Да, мисс Сидли? - Его глаза были темно-карие, почти черные, будто ил на дне ленивого ручья.

- Ничего.

Она повернулась к доске. По классу пронесся шепоток.

"Спокойно!" - приказала она себе и снова обернулась к ним лицом.

- Еще один звук, и вы все останетесь после уроков вместе с Джейн! Она обращалась ко всему классу, но смотрела прямо на Роберта. Его взгляд выражал оскорбленную невинность: "Кто, я? Только не я, мисс Сидли".

Она повернулась к доске и начала писать, уже не косясь даже краешком глаза. Истекли последние полчаса, и ей показалось, что Роберт, выходя, бросил на нее странный взгляд. Он как бы говорил: "У нас с вами секрет, правда?"

Этот взгляд не выходил у нее из головы. Он застрял там, будто крохотный кусочек мяса между двумя резцами - вроде бы маленький, а ощущение такое, будто там целый камень.

В пять часов она принялась в одиночестве за обед (варенные яйца с поджаренными хлебцами), не переставая думать об этом. Она не из тех школьных старых дев, которых с воплями и причитаниями выпроваживают на пенсию. Такие напоминали ей картежников, которых не оторвешь от стола, когда они проигрывают. Она-то не проигрывала. Она всегда была в выигрыше.

Она опустила глаза на свой незатейливый обед.